Зачем США сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки

Соединенные Штаты начали работать над Манхэттенским проектом с 1941 г. и к весне 1945 г. добились ощутимых успехов. Истратив огромные по тем временам деньги — более двух миллиардов долларов, ученые, собранные из разных стран мира, в том числе бежавшие из гитлеровской Германии, начали подготовку к испытательному взрыву первой атомной бомбы. Первоначально предполагалось использовать новое оружие против Германии, но она была разгромлена и без атомной бомбы. Поэтому администрация США с приходом в Белый дом Г. Трумэна (12 апреля 1945 г.) решила реализовать угрозу применения атомной бомбы, чтобы заставить Японию капитулировать без американского вторжения на собственно Японские острова, при котором были неизбежны огромные жертвы среди американцев, и избежать нежелательных политических последствий от советского вступления в войну.

Однако поскольку оружие должно было быть готовым к испытаниям только в середине лета 1945 г., то его возможности, не говоря уже о способах использования, оставались неопределенным фактором. Кроме того, многие советники Трумэна предлагали ему принять мирные посреднические предложения японцев и не использовать против них оружие страшной разрушительной силы.

Наиболее осведомленным лицом об атомной программе США и возможностях ядерного оружия в американском правительстве был военный министр Г. Стимсон. Он первым начал пропагандировать силу нового оружия, в первую очередь, как инструмента американской дипломатии. В начале апреля 1945 г. руководители Манхэттенского проекта представили Стимсону доклад сроках готовности атомных бомб: «Через четыре месяца мы, несомненно, вершим создание оружия, ужаснее которого не знало человечество. Одна такая бомба может разрушить целый город». 24 апреля Стимсон обратился к Трумэну с просьбой срочно принять его для подробной беседы по атомной проблеме. «… Вопрос этот представляется мне столь важным для дальнейшего развития наших международных отношений и столь глубоко занимает мои мысли, — писал он, — что я считаю себя обязанным немедленно ввести Вас в курс дела» (С. 60-61). Обращает на себя внимание, что уже на этом этапе Стимсон указывает на то, что атомная бомба может оказать влияние на развитие международных отношений.

На следующий день состоялась продолжительная беседа Стимсона с Трумэном о перспективах применения ядерного оружия. Военный министр высказал уверенность в успехе Проекта и заверил президента, что в начале июля можно произвести испытательный взрыв, а через месяц бомба будет готова к использованию в боевых условиях. Стимсон заявил Трумэну, что бомба вызовет «революционные изменения в ведении войны» и наверняка окажет решающее влияние на отношения США с другими странами.

Состоявшаяся беседа произвела на Трумэна глубокое впечатление. В последующие дни он продолжал обсуждать атомную проблему со своими ближайшими советниками. «Бомба даст нам возможность продиктовать наши условия в конце войны», — заявил Трумэну Дж. Бирнс, который 3 июля 1945 года стал госсекретарем США. В результате бесед с различными советниками Трумэн утвердился во мнении, что атомная бомба может значительно усилить американскую дипломатию, даст в руки правительства США «больше козырей», чем другие средства давления на Советский Союз, поможет «сделать Россию более сговорчивой в Европе»‘. «Если она взорвется, что, я думаю, произойдет, — сказал он своим ближайшим советникам об атомной бомбе, — то у меня, конечно, будет дубина для этих парней«. Так как ближайшая встреча с этими парнями» планировалась в Потсдаме, то Трумэну очень хотелось, чтобы к его визиту туда уже были известны результаты ядерных испытаний. В 1962 г. Трумэн в одном из интервью подтвердил, что в его решении отложить встречу в верхах, несмотря на настойчивые просьбы Черчилля провести ее как можно скорее, эти испытания играли важную роль. После капитуляции Германии руководитель Манхэттенского проекта генерал Л. Гровс настоятельно требовал от своих подчиненных всемерного сокращения сроков работ. Наши силы были напряжены до крайности», — писал он впоследствии о работе исследовательских учреждений и заводов, занятых созданием атомного оружия летом 1945 г.

Военный министр Г.Стимсон в одной из бесед с Р. Оппенгеймером — руководителем Лос-Аламосской лаборатории, где изготовлялись атомные бомбы, специально подчеркнул связь готовности нового оружия с созывом конференции в Потсдаме. «На нас оказывалось невероятное давление, чтобы иметь бомбу до встречи в Потсдаме,» — отмечал по этому поводу Оппенгеймер.

Параллельно проводились активные приготовления к боевому применению атомных бомб. Предполагалось, что они будут сбрасываться с самолетов Б-29, переоборудованных в соответствии с новыми задачами. Уже с сентября 1944 г. 509-я авиагруппа 20-й воздушной армии США начала проводить специальные тренировки. В качестве базы, на которой предполагалось произвести подготовку к бомбардировке Японии, был избран остров Тиниан Марианские острова). В мае 1945 г. туда прибыл первый отряд технической службы, сформированной из специалистов Лос-Аламосской лаборатории, с задачей собрать бомбы и проинструктировать экипажи самолетов. Все службы, предназначенные для обеспечения боевого применения нового оружия, были в готовности к началу июня, а в конце июля крейсер «Индианаполис» доставил атомные бомбы на Тиниан.

Ранее, в начале мая Трумэн учредил Временный комитет из представителей ВВС армии США и ученых для подготовки рекомендаций по использованию атомной бомбы (С. 61). В протоколе его заседания от 1 июня 1945 г. говорилось, что по предложению Дж, Бирнса комитет согласился с тем, что «бомбу следует использовать как можно скорее против Японии, что ее следует сбросить на военный завод, окруженный жилыми массивами для рабочих, и что ее следует применить без предупреждения». При выборе конкретных объектов для атомной бомбардировки комитет рекомендовал в качестве первых целей четыре японских города: Хиросиму, Кокуру, Ниигату и Киото. По указанию президента Трумэна командующий ВВС генерал Арнольд отдал приказ авиационным частям не подвергать налетам эти города, чтобы получить более наглядное представление о результатах атомной бомбардировки. В тот же день Трумэн одобрил рекомендации Временного комитета.

16 июля 1945 г. в пустынном районе штата Нью-Мексико, недалеко от авиабазы Аламагордо, был произведен первый экспериментальный атомный взрыв. В связи с неблагоприятной погодой некоторые ученые предлагали отложить испытание, но генерал Гровс не согласился с ними. «Я был в высшей степени заинтересован, — писал он в своих воспоминаниях, — в проведении испытания по намеченному расписанию, ибо знал, какое значение это событие может иметь при переговорах в Потсдаме».

Официально вопрос о войне против Японии на Потсдамской конференции не рассматривался, а обсуждение дальневосточных проблем происходило во время неофициальных двусторонних встреч глав правительств или министров иностранных дел. Что же касается атомной проблемы, то она не обсуждалась с советской делегацией даже неофициально, хотя в Потсдаме западные союзники уделили ей большое внимание.

Президент Трумэн, прибыв в Потсдам, с нетерпением ожидал информации об испытании атомной бомбы. Первая краткая телеграмма поступила к нему накануне открытия конференции, вечером 16 июля. В ней сообщалось, что результаты испытания «удовлетворительны и даже превзошли ожидания». На следующий день состоялось открытие конференции. Уже в первом своем выступлении Трумэн высказал неудовлетворенность ходом выполнения решений предыдущей, Ялтинской конференции. В дневниковой записи, помеченной той же датой, адмирал Леги отметил, что Трумэн «ухватился за долгожданную возможность начать наступление».

Особенно уверенно почувствовал себя президент США после того, как ознакомился с полученным 21 июля подробным письменным отчетом о взрыве в Аламогордо. Сразу после этого он собрал совещание всех высших военных руководителей США, находившихся в Потсдаме: адмиралов Леги и Кинга, генералов Маршалла, Арнольда и Эйзенхауэра. Обсуждался один вопрос: об использовании атомной бомбы против Японии. Все единодушно согласились, что ее следует применить. Что же касается президента, то в последствии он писал в своих мемуарах: «Пусть в этом отношении не будет никакой ошибки. Я рассматривал атомную бомбу как военное оружие и никогда не сомневался, что оно должно быть использовано».

24 июля Маршалл, Стимсон и Трумэн одобрили подготовленный штабом армии США приказ командующему стратегической авиацией генералу Спаатсу об атомной бомбардировке Японии, «509-й авиагруппе 20-й воздушной армии, — говорилось в приказе, — доставить первую специальную бомбу сразу после 3 августа 1945 г., как только погода позволит произвести визуальное бомбометание, на одну из следующих, целей; Хиросима, Кокура, Ниигата и Нагасаки…».

Трумэн, столкнувшись на конференции с твердой позицией советской делегации практически по всем обсуждавшимся вопросам, решил отложить решение большинства спорных проблем на период, когда атомное оружие уже будет применено (С. 62-63). При этом Сталин не поддался «психологической атаке» президента, когда тот сообщил генералиссимусу об оружии «небывалой мощи», которым обладают США. Советское правительство в то время из разведывательных источников уже располагало данными о том, что США работают в области создания атомного оружия, и ускоренными темпами развернуло аналогичные работы в России.

Следует особо подчеркнуть, что факт обладания ядерным оружием оказал в Потсдаме большое влияние на отношение американских руководителей к вопросу о вступлении СССР в войну против Японии. Некоторые их них считали, что наличие у США атомного оружия позволяет отказаться от помощи Советского Союза в разгроме Японии и тем самым ограничить его участие в решении дальневосточных проблем. Такой точки зрения придерживался, в частности, помощник военного министра Дж. Макклой. Еще на совещании высших американских военачальников в Белом доме 18 июня он заявил, что атомную бомбу следует рассматривать с точки зрения заинтересованности, «Соединенных Штатов в помощи России для разгрома Японии». С мнением Макклоя соглашался и Трумэн. Но тогда атомной бомбы еще не было, и многие военные даже сомневались, что «эта штука сработает». Поэтому президент решил все-таки добиваться помощи Москвы. В мемуарах он писал, что для него одной из важнейших задач в Потсдаме было «получить лично от Сталина подтверждение о вступлении России в войну против Японии».

По мнению советских ученых, подготовивших 12-ти томную «Историю второй мировой войны, 1939-1945», «лишь после успешного испытания бомбы правительства США и Англии стали склоняться к мысли, что лучше закончить войну с Японией без участия Советского Союза». 22 июля 1945 г. Стимсон записал в своем дневнике, что США «уже больше не нуждаются в России». Такую же позицию занимал и Черчилль, на которого, по свидетельству фельдмаршала Брука, доклад о результатах экспериментального взрыва произвел весьма сильное впечатление»,

Однако руководители США считали нецелесообразным выступать открыто против участия СССР в войне с Японией: во-первых, потому, что недавно настаивали на этом; во-вторых, из опасений, что атомное оружие может не оказать необходимого воздействия на японское правительство. «Я должен откровенно признаться, — писал Дж. Бирнс в своих мемуарах, — что испытал бы чувство удовлетворения, если бы русские решили не вступать в войну… Однако соглашение было заключено, и мы вынуждены были придерживаться своих обязательств».

Теперь основные надежды администрация США возлагала на то, что использование атомных бомб вызовет капитуляцию Японии еще до того, как Советский Союз вступит в войну. Поэтому госдепартамент США предпринимал различные шаги, чтобы отсрочить это вступление. Вашингтон, например, оказывал нажим на китайскую делегацию, которая в это время вела переговоры с советским правительством о политических условиях вступления СССР в войну, пытаясь затянуть эти переговоры. «Наша цель заключалась в том, признался позже Дж. Бирнс, — чтобы поощрять китайцев продолжать переговоры… Продолжение переговоров между Сталиным и Чан Кайши затянуло бы вступление в войну СССР, а японцы тем временем могли бы капитулировать. Президент разделял эту точку зрения».

Еще в июне президент Трумэн и заместитель госсекретаря Грю в беседах с Сун Цзывэнем перед отъездом последнего в Москву дали ему понять, что некоторые пункты соглашения в Ялте не могут быть выполнены до встречи «большой тройки» в Потсдаме (С. 63). В то же время Трумэн заверил китайского премьер-министра, что США не сделают ничего, что могло бы повредить интересам Китая. Американский посол в Москве А. Гарриман получил указание президента удерживать китайскую делегацию от выполнения любых советских требований.

На Потсдамской конференции Трумэн избегал обсуждения со Сталиным проблем советско-китайских переговоров. Он отверг предложение экспертов госдепартамента пригласить Сун Цзывэня в Потсдам, чтобы завершить переговоры по нерешенным проблемам. 23 июля, когда из Вашингтона пришла информация об уточненных сроках готовности атомных бомб, президент и государственный секретарь телеграфировали Чан Кайши, чтобы он не шел на какие-либо уступки русским. Одновременно они рекомендовали китайцам возобновить переговоры с советским правительством. «Я опасался, — писал Дж. Бирнс, — что, если они не сделают этого, Сталин может немедленно вступить в войну».

Факт существования атомной бомбы сыграл решающую роль и в определении даты опубликования текста Потсдамской декларации, проект которого был подготовлен правительством США еще до начала конференции в Потсдаме. Но текст его передали для подписания Чан Кайши и Черчиллю только 24 июля — после того, как стала известна предполагаемая дата атомной бомбардировки. 25 июля Черчилль сообщил Рузвельту, что он согласен с предложенным проектом, а на следующий день прибыл положительный ответ и от Чан Кайши. Вечером 26 июля Потсдамская декларация от имени Г. Трумэна, У. Черчилля и Чан Кайши была передана для объявления по радио, а на следующее утро ее опубликовали в газетах.

Госсекретарь Бирнс, который считал, что была совершена «ужасная ошибка,» когда западные союзники позволили России стать могущественной державой, еще больше расширил брешь между СССР и его западными союзниками, предав гласности текст Потсдамской декларации без предварительного информирования советского правительства. Декларация призывала Японию немедленно капитулировать, в противном случае ей предрекались ужасные разрушения. В то же время, в ней не было упомянуто ни об атомной бомбе, ни о будущем статусе императора.

Напомним читателям, что проект Потсдамской декларации был разработан под руководством Дж. Грю еще в мае 1945 г. Основная идея, заложенная в нем, заключалась в том, чтобы сбалансировать угрозу тотального разрушения Японии предложением сохранить в ней императорскую форму правления, что, по данным американской разведки, оставалось практически единственным реальным условием, при котором Япония могла бы капитулировать.

И вот здесь в полной мере проявилась некомпетентность госсекретаря Бирнса, его незнание психологии и умонастроений японцев. Игнорируя мнение специалистов, он, сохранив проект декларации практически в том же виде, как ее составил Дж. Грю, тем не менее «улучшил» ее тем, что просто выбросил из документа ту ее часть, смысл которой касался возможности сохранения императора у власти в Японии после капитуляции. И, как сказано выше, Дж.. Бирнс опубликовал текст Потсдамской декларации без подписания его Советским Союзом.

Напомним, что одна из задач дипломатии США в то время заключалась в том, чтобы заставить Японию капитулировать до вступления СССР в войну, и элементарная логика подсказывала, что Москве следовало предложить подписать Потсдамскую декларацию. Ведь Сталин в разговоре с Трумэном 17 июля в Потсдаме подтвердил, что Советский Союз выступит против Японии в середине августа (С. 64-65). Более того, США, которым удалось овладеть японским шифровальным кодом, из перехваченных телеграмм, посылаемых из Токио японскому послу в Москве, знали, что неучастие СССР в войне, просьба к Москве выступить посредником в выходе Японии из войны оставались единственной надеждой, утрата которой неизбежно приводила Японскую империю к капитуляции. Об этом, в частности, уведомил Трумэна перед его отъездом в Потсдам Объединенный разведывательный комитет США: «Вступление Советского Союза в войну окончательно убедило бы японцев в неизбежности полного поражения».

Как показали последующие события, опубликование 26 июля текста Потсдамской декларации без участия Советского Союза породили в Токио надежды, что Москва обдумывает или склоняется к мысли выступить посредником в достижении компромиссного мира с Соединенными Штатами. На состоявшемся 27 июля совещании Высшего совета по руководству войной японские руководители решили дать ответ лишь после того, как станут ясны намерения СССР. «Позиция, занятая Советским Союзом в отношении Потсдамской совместной декларации, — телеграфировал утром 28 июля министр иностранных дел Японии Того японскому послу в Москве Н.Сато, — будет с этого момента влиять на наши действия…» Послу предписывалось срочно выяснить, «какие шаги Советский Союз предпримет против Японской империи».

Японское правительство выжидало. Было решено лишь опубликовать Потсдамскую декларацию в сокращенном виде, а в комментариях намекнуть, что правительство, по-видимому, оставит ее без внимания. Это в значительной мере определило и ответ премьер-министра Судзуки на пресс-конференции 28 июля о том, что Япония игнорирует Потсдамскую декларацию, что в дальнейшем стало основным оправданием для использования американцами атомных бомб против Хиросимы и Нагасаки.

После трагической ошибки премьер-министра Судзуки, который, вопреки накануне принятому кабинетом министров решению похоронить Потсдамскую декларацию с помощью «мокусацу», т.е. «убить ее молчанием», заявил о ее отклонении, американское руководство пришло к заключению, что необходимо использовать любые возможности для того, чтобы сохранить жизни американцам и в кратчайшие сроки закончить войну. Для этого, по мнению приближенного к американским дипломатическим и военным кругам Герберта Фейса, существовало два основных средства воздействия на Японию, применить которые готовились союзники в течение длительного времени: первое — сбросить на Японию атомную бомбу и второе — объявление Советским Союзом войны Японии. Можно полагать, что такого же мнения придерживались и президент и военное командование США. Так что же им выбрать?

Давайте порассуждаем. Еще 17 июля Трумэн получил подтверждение, что в середине августа СССР вступит в войну. Таким образом, второе средство было близко к реализации. При этом, как уже упоминалось, американское руководство из разведывательных источников знало, что вступление Советского Союза в войну рассматривалось в Токио как крах его последней надежды, после чего Япония должна будет капитулировать. Более того, Советский Союз с помощью США тщательно готовился к вступлению в войну, и не было такой силы, которая могла бы воспрепятствовать этому. Так почему же США не ограничились этим? Может быть они сомневались в надежности такого шага и нуждались в дополнительных гарантиях?

При ответе на эти вопросы нужно исходить из того, что в этот период Вашингтон интересовала не только капитуляция Японии, хотя это и рассматривалось как основная цель, но и способ ее достижения (С. 65-66). Трумэн и Бирнс в Потсдаме строили свою дипломатию таким образом, чтобы вынудить Японию капитулировать до вступления СССР в войну с тем, чтобы, по крайней мере, затруднить для Москвы реализацию Ялтинского соглашения, в соответствии с которым Советский Союз в значительной степени укреплял свои стратегические позиции на Дальнем Востоке.

Для реализации этого курса Вашингтон избрал из рассматриваемых выше двух средств первое, т.е. решил применить против Японии только что появившуюся у него атомную бомбу. Хотя Трумэн, как он впоследствии отмечал в своих мемуарах и публичных заявлениях, полностью отдавал себе отчет в том, какой разрушительной силой обладало новое оружия, тем неменее во имя политических целей президент игнорировал советы своих ближайших помощников — Леги, Эйзенхауэра, многих ученых — разработчиков ядерного оружия, воздержаться от его применения и отдал приказ о бомбардировке..

4 августа 1945 года личный состав 509-й авиагруппы был впервые кратко информирован о природе новой бомбы и характере ее взрыва. На следующий день экипаж самолета Б-29 «Энола Гэй» получил приказ сбросить первую атомную бомбу. В ночь на 6 августа экипаж приступил к выполнению задания. В 8 часов 15 минут по местному времени бомба была сброшена на парашюте, и через несколько минут над Хиросимой взвился смертоносный атомный гриб, мгновенно унесший многие десятки тысяч человеческих жизней.

Таким образом, США впервые в мире применили ядерное оружие против мирных жителей. Но не потому, что это диктовалось военной необходимостью для достижения скорейшей капитуляции Японии, а для того, чтобы она капитулировала до вступления в войну Советского Союза.

Через 16 часов после уничтожения Хиросимы Белый дом опубликовал официальное заявление, в котором он кратко информировал об истории создания атомного оружия, подчеркивал его огромную разрушительную силу и предупреждал Японию, что в случае отклонения требований о капитуляции ее «ожидает с воздуха такой поток разрушений, которого никогда не знала земля». Правительство США ожидало, что сразу же после атомного взрыва Япония признает свое поражение.

Однако этого не произошло. 7 августа, уже после того, как было опубликовано заявление Трумэна, японский премьер Судзуки получил данные о результатах бомбардировки Хиросимы и сразу же предложил созвать заседание Высшего совета по руководству войной, но военные руководители выступили против. Не был собран даже кабинет министров. Военное руководство ограничилось посылкой в Хиросиму комиссии для расследования. Оно активно продолжало подготовку армии и страны к решительному сражению на территории собственно Японии.

Не добившись желаемого результата, американские политики стремились как можно скорее сбросить вторую бомбу, чтобы продемонстрировать Японии и всему миру, что США могут продолжать атомные удары. Еще в конце июля срок применения второй бомбы был перенесен с 20-го на 11 августа, а через неделю его сократили еще на два дня.

Теперь давайте рассмотрим, как развивались события, связанные с применением второй американской атомной бомбы против Нагасаки. Есть ли в таком поступке хотя бы вышеупомянутая логика, природа которой, как мы это показали, все же весьма сомнительна?

Итак, Трумэн узнал об «успешном» применении атомной бомбы против Хиросимы на борту крейсера «Аугуста» («Аugusta») на пути из Потсдама домой. 7 августа в 11 часов вечера того же дня (по Вашингтонскому времени) Трумэн вошел в Белый дом (С. 66-67).

Тем временем развитие событий стремительно нарастало. 8 августа в 17 часов Молотов вызвал к себе японского посла Сато и уведомил его о том, что с нуля часов 9 августа 1945 г. Советский Союз будет в состоянии войны с Японией. Обратим внимание, что в этот момент в Токио было уже 11 часов вечера, а в Вашингтоне только 8 часов утра того же дня. Сразу же после этого Сталин пригласил к себе американского посла А. Гарримана и проинформировал его о вступлении Советского Союза в войну против Японии. Генералиссимус сказал, что первые подразделения Красной армии уже пересекли маньчжурскую границу и продвинулись вперед на 10-12 километров на восточном и западном участках фронта.

Гарриман спросил Сталина, какой эффект, по его мнению, окажет атомная бомбардировка на японцев? Генералиссимус ответил, что последнее время они искали предлог для того, чтобы ввергнуть свое правительство и выйти из войны. Теперь атомная бомба может стать таким предлогом. Продолжая разговор об ядерном оружии, Сталин заявил, ссылаясь на мнение советских ученых, что его создание представляет собой большую научную проблему. Посол добавил, что США начали работу над этой программой еще в 1941 г., истратив на это более 2 млрд. долларов.

Можно предположить, что Гарриман по возвращении в свое посольство немедленно уведомил президента США о вступлении СССР в войну. Хотя Вашингтон мог узнать об этой новости практически одновременно с Японией (в 10-11 часов утра 8 августа1945г.), так как спецслужбы США вели непрерывный мониторинг всех японских радиопередач. Хорошо осведомленный Г. Фейс писал, что президент узнал об этой новости в полдень. Сразу после этого он провел, пожалуй, самую короткую в истории пресс-конференцию. Трумэн сказал корреспондентам газет и радио: «Я хочу сделать краткое уведомление. У меня нет возможности на проведение регулярной пресс-конференции, но это сообщение, по моему мнению, крайне важно, чтобы вы его знали. Россия объявила войну Японии. Это все».

9 августа 1945 г. в 11 часов 30 минут (по токийскому времени) США сбросили вторую атомную бомбу, на этот раз на Нагасаки. В это время в Вашингтоне было 10 часов 30 минут вечера еще 8 августа. Президент Соединенных Штатов Гарри Трумэн уже 10-12 часов знал, что Советский Союз вступил в войну против Японии. Возникает вполне законный вопрос: почему президент не отменил свой приказ о бомбардировке Нагасаки? Или, может быть, трудно было установить радиосвязь с островом Тиниан? Неужели трагедия с Нагасаки случилась из-за плохой работы связистов? Я думаю, что в США в свое время найдутся мужественные историки, которые напишут об этом преступлении правдивый рассказ. Японцы имеют право знать правду о том, почему погибли многие тысячи ни в чем не повинных, мирных граждан Нагасаки.

Навигация

Следующая статья:

Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Рубрики
© 2017 Сайт рефератов my-ref.net  Войти